Андрей Сергеевич прилетел в Петербург на один день. У него было плотное расписание, но молодая журналистка Ирина упросила дать ей ровно полчаса. Он согласился почти из жалости, подумав, что студентка из какого-то вузовского издания вряд ли задаст что-то сложное.

Они встретились в небольшой квартире на Петроградской стороне. Там стоял старый рояль, который сразу привлек внимание. Ирина, худенькая девчонка с короткой стрижкой и огромными глазами, вместо того чтобы достать диктофон, просто подошла к инструменту и села.

Я буду играть, а вы можете спрашивать всё, что захотите, сказала она спокойно. Только тридцать минут, ни секундой больше.

Андрей Сергеевич усмехнулся. Он привык к телеэфирам, к строгим ведущим, к вопросам, от которых порой хотелось встать и уйти. А тут девчонка собирается играть на рояле вместо того, чтобы интервьюировать. Забавно.

Первые аккорды были простыми, почти детскими. Ирина играла тихо, будто боялась спугнуть тишину. А потом начала говорить. Не спрашивать, а именно говорить. О том, что люди всю жизнь бегут куда-то, строят компании, партии, дома, а в итоге остаются одни. О том, что успех часто выглядит как большая пустая комната.

Андрей Сергеевич сначала слушал с лёгкой улыбкой. Подростковый максимализм, знакомый набор фраз. Он даже хотел вставить пару остроумных замечаний, но почему-то промолчал. Что-то в голосе девушки заставляло его слушать дальше.

Постепенно вопросы полились уже от него. Сначала осторожные, потом всё более личные. Он спрашивал, откуда в восемнадцать лет такая уверенность, что жизнь коротка и надо спешить жить по-настоящему. Ирина отвечала, не отрываясь от клавиш. Музыка становилась то громче, то почти шепотом.

Где-то на двадцатой минуте Андрей Сергеевич вдруг понял, что больше не улыбается. Он смотрел на тонкие пальцы девушки, которые легко бегали по клавишам, и чувствовал, как внутри что-то отзывается. Давно забытое, почти болезненное.

Когда часы показали ровно тридцать минут, Ирина закрыла крышку рояля, встала, поблагодарила коротко и ушла. Даже не попрощалась по-настоящему. Дверь тихо хлопнула, и в квартире стало совсем пусто.

Андрей Сергеевич ещё долго сидел в кресле. Он вдруг вспомнил, что забыл спросить самое главное. Почему она так торопилась. Почему глаза у неё были такие взрослые. И почему музыка до сих пор звучала в голове, хотя рояль молчал.

Позже он узнал. Ирина болела. Тяжело. Врачи давали ей считанные месяцы. Она решила прожить их так, чтобы не жалеть ни о чём. И интервью с ним было одним из пунктов её списка. Не ради славы, не ради публикации. Просто захотела поговорить с человеком, который, по её мнению, успел очень много, но, возможно, забыл про что-то важное.

Андрей Сергеевич потом долго не мог выбросить эту встречу из головы. Он не стал искать девушку, не звонил, не писал. Просто в какой-то момент закрыл все свои бесконечные проекты на день и поехал к морю. Просто постоял у воды и послушал, как оно дышит.

Иногда самые сильные уроки нам дают те, кто сам ещё почти ребёнок. И порой достаточно получаса музыки и честных слов, чтобы вспомнить, куда на самом деле течёт всё наше море.