Сергей мчался по трассе, будто за ним гналась сама смерть. В больнице, в Москве, его маленький сын лежал под капельницами и ждал сложную операцию. Врачи прямо сказали: без большой суммы прямо сейчас ничего не начнут. Счет шел уже не на часы, а на минуты.

Он гнал старенькую машину, которую взял неизвестно где. Руль дрожал в руках, пот заливал глаза, а в голове крутилась одна мысль: только бы успеть. Телефон молчал - ни жены, ни друзей, никто не знал, что он едет и откуда у него деньги.

Дорога была зимняя, скользкая. Фуры обдавали грязным снегом, легковушки шарахались в сторону. Сергей не замечал ни знаков, ни камер. В багажнике лежала спортивная сумка, набитая пачками денег. Откуда они взялись - он сам толком не понимал. Ночью, в каком-то полуподвальном офисе, незнакомые люди просто сунули сумку и сказали: довези, не задавай вопросов.

Иногда он ловил себя на том, что почти не дышит. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит. Вспоминал, как сын утром звонил из больницы слабеньким голосом: папа, приезжай скорее. И всё. Больше ничего не надо было объяснять.

На одном из постов его всё-таки тормознули. Гаишник вышел, посветил фонариком в лицо. Сергей протянул документы, стараясь не смотреть на багажник. Тот полистал права, заглянул в салон и неожиданно махнул рукой - проезжай. Может, увидел в глазах что-то такое, от чего сам отвернулся.

Ближе к Москве началась метель. Дворники едва справлялись. Один раз машину занесло, и он чуть не улетел в кювет. Выровнял в последний момент, выругался вслух и снова вдавил газ.

Когда наконец въехал в город, уже светало. Улицы были почти пустые. Он бросил машину прямо у входа в клинику, схватил сумку и побежал. Ноги подкашивались, но он бежал.

В приемном покое его встретила жена. Глаза красные, лицо осунувшееся. Она молча обняла его, потом отвела в сторону и шепотом спросила: откуда деньги? Сергей только покачал головой. Не сейчас. Потом.

Врачи взяли сумку, пересчитали, кивнули. Операция началась через двадцать минут.

Он сидел в коридоре, смотрел в пол и впервые за всю ночь позволил себе заплакать. Тихо, чтобы никто не слышал. Сын был ещё за дверями операционной, но главное испытание впереди, но он успел. Добрался. Привез.

А что будет дальше - с машиной, с деньгами, с теми людьми - он подумает потом. Сейчас важнее всего было другое: его мальчик дышал, боролся, и у него появился шанс.